︎






Mark

03




Крымский мост, как часть милитаризованной российской стратегии против Украины, переопределяет логистику и логику блокады, поскольку она материализуется в логистическй инфраструктуре. Она позволяет блокаде действовать через режим мобильности, который маскируется за "техническими или экономические вопросми", описанными ранее.


Состязательная инфраструктура репрезентует военную логику российского государства с опосредованным-разрывом - блокадой, которая лишена понятия внутри и снаружи. Подражая опосредованной войне как любимой стратегии российского государства, такой разрыв практически невозможно оспорить. Политические мотивы скрываются, когда они сводятся к техническим препятствиям, например, утверждая, что корабль "просто" не может вписываться в минимальную высоту моста, чтобы пройти.


Кроме того, Крымский мост как морская блокада призван быть менее уязвимым к слабостям классической военной тактики блокады. Благодаря своим палам - предохранителю между опорами и проходящим судном, и сложной системе безопасности, мост более устойчив к атакам, чем суда, обычно осуществляющие блокаду. Его палы и опоры успешно сопротивляются коррозии воды, прерывая и контролируя ее поток.


С 2015 года строительство моста перекрыло доступ к проливу для наиболее вместительных судов - в числе прочих суда типа “Панамакс”, символ капиталистической глобализации. Диаграмма показывает, как политический проект моста, имеющий целью блокаду необходимых для Украинской экономики кораблей, подается как техническое ограничение. Крымский мост активно фильтрует не только корабли, но и ил, приводя к обмелению неглубокого пролива на более чем 3.1 метра за 4 года. Колоссальное обмеление пролива способствует новым техническим ограничениям, сократив допустимую глубину осадки проходящих кораблей с 8 до 4.9 метров. 


Вертикальная стратификация ограничений в движении делает очевидной работу политику вертикальности (Elden, 2013). Сравнение разных способов контроля потоков, распределенных вертикально - по поверхности и под поверхностью моста, выявляет политику вертикальности. В Азовском и Черном морях создаются зоны ожидания, где до 300 грузовых судов ждут прохода под мостом, в то время как движение по мосту продолжается беспрепятственно. Уровень поверхности воды регулируется в соответствии с правилом "дифференциировнного движения",  как его формулируют Меззандра и Нельсон в описании стандартного функционирования границы:

"селективная фильтрация мобильностей" становится возможной благодаря созданию "зон ожидания, через которые сроки и темп миграции могут регулироваться более точно" (Mezzadra и Neilson 2012, 68).

Дифференциированное включение движения находится "за пределами дихотомии включения/исключения"; поскольку Азовское и Черное моря не являются внутренними водами России - нет "внутри" и "снаружи", которые были бы представлены на горизонтальной поверхности (Mezzadra and Neilson 2012, 68). Даже при предоставлении права прохода через эти воды, судну не будет предоставлено право быть включенным на территорию государства, что обычно происходит при переходе границы. Состояния "внутри" и "снаружи" располагаются на вертикальной оси распределены не горизонтально, а вертикально. Дороги моста представляют пространство "внутри" и не подлежат такому же инвазивному контролю или прерыванию потока. Временной аспект показывает явную разницу между политикой: украинским кораблям приходится ждать несколько дней, иногда неделю, в то время как железная дорога дает возможность российским поездам беспрепятственно двигаться со скоростью до 70 км/ч, благодаря неинвазивному контролю «умной границы». "Если скорость и движение является товаром, то задержка является контролем, ... с умными технологиями ... одни могут перепрыгивать очереди, для других они неизбежны" (Sheller 2015). Вертикальная стратификация Крымского моста привносит новое измерение в интерпретацию вертикальности Фуко:

"вертикаль не является одним из измерений пространства, это измерение власти" (Foucault 2007, 170 цитируется в Элден 2013, 36).


В случае с Крымским мостом вертикаль находится в измерении пространства и власти.